Господа присяжные заседатели нашего сетевого трибунала! Нынче мы разбираем кейс Оксимирона, обвиняемого в серьезных преступлениях. Оговорюсь, что я тут человек предвзятый, так как с обвиняемым познакомился еще тогда, когда тот не имел приставки "Окси". Тем не менее рискну пополнить собой списки "оправдывающих насильника".
Начну с того, что впервые мы с ним увиделись году этак в 2006. Мы гуляли по Оксфорду и, помимо прочего, обсуждали средневековую английскую поэму - "Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь". Не вдаваясь в подробности сюжета, там о проверке, устроенной Гавейну волшебницей Морганой. Суть ее заключалась в том, что рыцарь порою должен уметь держать х** в штанах. И тогда его шея может избежать топора. Увы, должен констатировать: тысячеликий герой квест провалил. И теперь за ним пришла коллективная Моргана с топором отмены. В общем, стоило тогда прислушаться к классику.
Но теперь про сам подкаст. В нем постоянно звучит слово "насилие", а мораль сформулирована примерно как "нельзя насиловать детей". Первая героиня, Вера Маркович, так не говорит (за нее говорит ведущая), однако заявляет, что своего первого секса с Мироном она не хотела, но не смогла сказать "нет", ибо "боялась его потерять". Другая героиня, Вика Кучак, говорит прямо — изнасиловал. Но говорила ли она "нет"? Не говорила. Признаки изнасилования по ее словам: секс был механический, без эмоционального контакта. А потом он повернулся и заснул. Обе в момент произошедшего не считали себя пострадавшими: Вера стала его девушкой и менеджером, Вика переспала с ним еще раз спустя годы. Ни Маркович, ни Кучак не говорят, что Мирон был их первым мужчиной (к возможному вопросу о степени осознанности).
Нетрудно заметить, что тут весьма расширенное определение "изнасилования". Но ведущая призывает на помощь эксперта, а та рассказывает, что "в мире" изнасилование трактуют как "отсутствие активного согласия". То есть, на каждое действие нужно получать звучное "да". Где именно так трактуют, помимо Калифорнии и Швеции — непонятно. Еще более непонятно, где так было в 2008 году (например, в Калифорнии изменили законы в 2014-ом). В общем, надо понимать: то, что в подкасте называют изнасилованием — не то, что есть в УК. А то, что ведущая и ее соратницы хотели бы там видеть. Не говоря уже о том, что по таким критериям насильников в мире огромное количество. В сухом остатке: у обвиняемого был секс с подростками достигшими возраста согласия, в ходе которого те никак не дали понять, что они против.
И наконец разошедшаяся переписка "папы окси" с Викой Михайловой. Изливать свои сексуальные фантазии малолетней — это растление, груминг. Или "развратные действия" (в российском УК). Однако в подкасте даже не звучит вопрос: знал ли он ее возраст, был ли возраст указан на странице? Зато упоминают, что Мирона привлекли ее обнаженные фото в открытом доступе. Мог ли он думать, что она 16+ раз выкладывает такие фото? В этом случае закон не нарушен. Стоит добавить, что в случае Маркович все-таки может быть нарушен закон британский - Abuse of position of trust т.к. Мирон был ее опекуном по учебе. Однако все это - не изнасилование. В остальном история выглядит так, что обвиняемый пользовался своими фанатками, выбирая тех, кому в силу возраста проще пудрить мозги. Однако, вместо принца, те получали нечто совсем иное. Поступать так - плохо. Но это не изнасилование. В подкасте понятия "аморального" и "незаконного" попросту смешаны в одну большую кучу.
Сейчас я вижу, что эта история получила резонанс у многих женщин. Каждая вторая может вспомнить, как в школьные годы к ней подъезжал некто с заходами типа "ты такая взрослая для своих лет". Вероятно, здесь и впрямь требуется изменение социальных норм. Но как? Сейчас решили показательно четвертовать одну знаменитость. И ради этого все средства хороши: к примеру, заклеймить "насильником". Как говорится, нормы меняют — щепки летят. Однако я не вижу в этом справедливости: вижу использование человека в качестве средства. Пускай даже человека, заслужившего моральное осуждение. Его-то он заслужил. Но получить клеймо насильника ради великой, благой цели — нет.
Отдельно хочется сказать о том расширенном определении изнасилования, которое стремятся зафорсить в подкасте. Красильникова говорит, что следует прислушиваться к тому, как жертвы насилия сами интерпретируют свой опыт. Несомненно, психотерапевтам следует поступать именно так. Но слова произнесенные на публике - это уже средство коммуникации, которое обращается к консенсусу, сложившемуся вокруг тех или иных терминов. В данном случае: обвинение в тяжком преступлении. Отсылки к прогрессивному мировому (на самом деле калифорнийскому) законодательству также подразумевают, что речь идет о желаемом изменении правовых, а не только этических норм.
И чего же они хотят? Примерно того, чтобы изнасилование можно было квалифицировать задним числом. Можно заняться сексом и не считать себя жертвой, но потом десять лет ходить на терапию, стать магистеркой гендерных наук - и внезапно понять, что это было изнасилование. А дальше должны крутиться шестеренки закона. Не новая этика, а новое право.
Но тут стоит задуматься: как вообще работает право? Право - это такая штука, которая попросту призвана отвращать людей от совершения некоторых поступков. В отличие от общественной морали, где возможны полутона и разные трактовки, право говорит твердо и четко: сделаешь Х - получишь по репе. Для этого право должно обладать некоторыми свойствами - например, быть прозрачным и понятным. Если вы отвращаете людей от совершения Х, то должны дать ясное определение этому Х. Показать, где именно расположены красные флажки и буйки. Насилие, которое можно определять задним числом спустя много лет, не удовлетворяет этим критериям. Это попросту непредсказуемая штука: может красные флажки у вас под ногами, а может где-то за горизонтом. Двигайтесь дальше на свой страх и риск!
В этом случае мы получаем дамоклов меч, который висит над каждым, кто хотя бы раз занимался сексом. В ответ могут быть разные рациональные стратегии поведения. Одни могут решить отказаться от секса вообще, на всякий случай. Здесь мы получим толпы озлобленных инцелов. А некоторые другие (их будет меньше, но они будут) решат, что раз уж все равно могут обвинить, то чего бы не насиловать с применением силы или угроз? Наказание-то все равно примерно одинаковое.
Справедливости ради, товарищки феминистки не стремятся полностью уравнять изнасилование при помощи силы с этим "отложенным изнасилованием" - слишком уж часто им пеняют, что они девальвируют "настоящих жертв", у которых синяки и кровоподтеки. В определении насилия (нормальном, а не с калифорнийских кампусов), помимо силы и угрозы, обычно есть еще слова про "беспомощное состояние". Под этим стандартно подразумевается терминальное опьянение или подмешанное снотворное. Вот именно это определение беспомощности они и хотят расширить. Здесь есть здравое зерно. Изнасилование действительно сложное в плане квалификации преступление. Далеко не всегда у жертв есть синяки, кровоподтеки и прочие объективные признаки. Отсюда высокая степень латентности (не сообщают, не расследуют).
Но решать трудности квалификации и вводить абсолютно резиновые определения формата "я осознала через 10 лет" - это все-таки разные вещи. Резиновые определения не ведут ни к чему хорошему, они просто уничтожают механизм права.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
