Обреченность

Вспоминаю документальный фильм "Летнее воскресенье". Как мастерски он сделан, как много в нем солнца и радости, оптимизм буквально льется с экрана. Какие умиротворенные и беспечные люди. Жизнь полна разнообразных приятностей и развлечений. Вот красивые, со вкусом одетые девушки присматриваются к витринам модных магазинов, хозяйки скупаются к завтраку и прилавки полны продуктов. А вот народ собирается к музеям и картинным галереям в очередь за духовной пищей, так сказать. Толпы веселых бодряков струятся по направлению к стадиону — ожидаются международные соревнования по футболу и другим видам спорта.

А тут и пляж недалеко, лето ведь, а как же иначе. Сколько там смеха, брызг, развлечений и, конечно, красивые стройные девушки в купальниках, привлекающие нескромный, но естественный интерес. Но день не вечен, и ласковое солнце прощается с любимым городом, давая возможность влюбленным парочкам уединиться где-то на лодках или в уютных беседках. Мы им мешать не будем, а побредем вслед за беззаботной толпой по широким аллеям, посидим в кафе, отведаем чего-нибудь вкусненького. Бросается в глаза, что в кадре почти нет военных, что странно, ведь тот полный света и счастья город — это Берлин, лето 1942-го. Уже было поражение под Москвой, начались бомбардировки, Холокост и на подходе Сталинград. О чем думали тогда те люди? Догадывался хоть кто-то из них, что с ними будет в 1945-м?

Вот если бы можно было включить машину времени и переместиться ненадолго в тот Берлин.

Упс! Что за черт, неужели это возможно? Кажется, иногда мечты сбываются. Раз уж такое приключилось, тогда прямо на пляж, куда же еще в такой день? А вот и девушка из фильма. Ну, была — не была, пойду знакомиться.

— Здравствуйте, прелестная незнакомка, вы меня очаровали с первого взгляда. Как ваше имя?

— Это неважно, я помолвлена.

Вот это конфуз, хорошее начало путешествия в прошлое.

— А где же ваш суженый, почему он не с вами в такой чудесный день?

— Он на фронте, они наступают на...

— На Сталинград.

— Да, кажется. Вы знаете, где это?

— Знаю, а скоро и вы узнаете. Особенно Сталинград запомнится вашему жениху, впрочем, ненадолго. Он умрет в плену в 1943-м (более половины военнопленных умерли в советских лагерях). Вам повезет больше, хотя как сказать. Вы всю войну проведете в Берлине, а в 1945-м в город ворвется армия победителей. Так что сами понимаете, что вас ждет (в Берлине в 1945-м имели место массовые грабежи, насилия и убийства). Как вы испуганы!

Поспешно удаляюсь. Познакомиться не получилось, зато удалось испортить настроение "белокурой Гретхен". Ничего, всем этим фройляйн и фрау нужно было раньше думать о последствиях и не отпускать своих "гансов" в такие опасные турне, пардон, "освободительный поход на Восток".

Ладно, пойду поброжу еще, посмотрю на город, на людей. Похоже, что не все тут так радостно, как в кинохронике. Вон там, на втором плане, уже видны следы пожаров, а вот элегантная фрау с черной розеткой — вдова, а вот молодая пара, лица напряженные, встревоженные — наверное, у мужа уже повестка на руках. Но таких еще не много, пока.

Слышу музыку — ну конечно, пресловутая Марика Рёкк, как же без нее. Вот ведь, ничего особенного, а какая популярность, какие гонорары. Очень полезно в шоубизнесе иметь поддержку сверху. Пойду туда. Танцуют. Внимание привлекла молодая пара — изящная фройляйн и импозантный офицер-танкист, элитных частей.

— Как хорошо вы танцуете. Наверное, брали уроки?

— Нет, просто мы с мужем часто танцуем, сами тренируемся (смеются).

— О, так вы женаты, а где же ваш, извините, "гитлерюгенд"?

— Мы оставили детей дома, в Дрездене.

— Дрезден — хороший город. Жаль, что этого шедевра "а-ля барокко" скоро уже не станет, впрочем, как и вас с детишками. Там будут большие разрушения и пожары. Но вы, герр офицер, всего этого уже не узнаете. Вас убьют в 1943-м под Курском.

Разговор привлек внимание, стали собираться люди, возмущаться: "Это предатель, шпион, враг нации".

— Помилуйте, я-то тут при чем, учитывайте же разницу во времени и пространстве. Кроме того, это же вы визжали: "Хайль", млея от побед "германского оружия".

Толпа не слушает аргументов, шумит, раскаляется. Но вдруг, как по команде, все расступаются, давая дорогу новому персонажу. Кто-то высокий, светловолосый, весь в черном — вылитый "Зигфрид". А вот и правоохранительные органы.

— Здравствуйте, мне и вам есть что сказать. Вы будете умирать долго и плохо. Из Берлина-то вы сбежите вовремя, но не вовремя окажетесь на той проселочной дороге, по которой шла толпа освобожденных из концлагеря. Вас остановят, опознают, ограбят и, что называется, отведут душу, оставив подыхать в канаве (грабежи, насилия и убийства из мести были в 1945-м массовым явлением в оккупационных зонах, особенно в советской и французской).

Черный "ландскнехт" смутился и забормотал совсем не "по-арийски":

— Я только исполняю приказы и ничего больше.

— Да, но вы делаете это с таким рвением. Вот у вас и чин не по годам, а побрякушек сколько на широких "грудях". Небось не за взятие Варшавы и Парижа получили, а за сломанные кости и вырванные ногти "врагов нации".

Толпа еще больше заволновалась, зашумела, и вдруг все разом куда-то исчезли. Вот и все, чудо окончилось, никакой машины времени, просто воображение разыгралось.

А что, если бы да кабы, оказаться в Москве летом 2023-го. О чем думают подданные рашистского рейха? Как бы они ответили на неприятные вопросы о прошлом, настоящем и будущем? Наверное, нашлось бы немало оголтелых, завопивших: "Диверсант, бандеровец, враг народа!"

— Нет, позорники! Это вы визжали: "Крым наш!" — и млели от восторга, слушая своих аферистов-пропагандистов о том, как "русское чудо-оружие" ровняет с землей украинские города и села, превращая в кровавое "оливье" детей, женщин, стариков. Вот бы и вас накормить таким "оливье" досыта. Хотели империю — будет вам империя, да такая-растакая, что аж захрюкаете от избытка впечатлений!

А между тем уже во все концы дремучего пространства летят эскадрильи неопознанных дронов и стаи похоронок. Пока относительно немного (что для "матушки" двести тысяч — говорить не о чем). За ними потянулись восвояси банды выживших "освободителей". Они идут домой грабить, насиловать, убивать — "все как вы любите" (зафиксированы многочисленные случаи таких преступлений, совершенных демобилизованными). Уже случились разгромы под Киевом и Харьковом, и украинскую землю обильно окропили "вражьей злою кровью" Бахмут и Чернобаевка, а по Белгородщине, как у себя дома, ходят отряды "хороших русских". "Народ-богоносец", изогнувшись буквой "Z", привыкает к взрывам и сиренам — это погребальный звон по рашистскому рейху.

Продолжение будет.

Юрий Рарог