Когда мне исполнилось двенадцать лет, мы с семьей уехали жить в Лондон. Случилось это за два года до развала СССР. Мой папа работал в международной организации. Первые два года я училась в российской школе при посольстве. Тогда детям советских работников было запрещено не только учиться в английских школах, но и свободно перемещаться по городу.
Но скоро Союз рухнул, и мы обрели разные виды свободы, включая и свободу учиться, где пожелаем.
Я продолжила учебу в Sothbank International School. В этой частной школе учились ребята более тридцати национальностей, дети дипломатов, бизнесменов и международных чиновников. Это была престижная школа с хорошей репутацией в центре Лондона, и в которой с первого дня для меня жизнь стала адом. Школьники никогда раньше не видели "советского" ребенка, и для них я была существом почти потусторонним или с другой планеты. На меня смотрели, собравшись в кучку, не желая подходить, будто я была заразная. Я чувствовала себя животным в зоопарке, редким и экзотическим. Меня называли “commie” (от “коммунист”) и “reddie” (от “красная”).
Так я жила долго. Когда не было больше сил сидеть одной на ланче, ела свои бутерброды сидя на толчке в туалете. Общались со мной только “батаны” из Японии и парень из Ирака с заячьей губой. Но они были просто тихие, а я бы изгоем. То, что со мной происходило, заставило меня попытаться разобраться в причинах. Я понимала, такое ко мне отношение - результат не моих действий, а взрослых дядей и тетей, превративших страну, в которой я родилась, в устрашающее, жестокое и бессмысленное нечто. В страну-урода. Таким уродом для детей в моей школе в результате была и я.
Они так ко мне относились, не понимая политики, и просто потому, что долго слышали, про далекий и неизвестный Советский Союз, который несет зло и ужас и, конечно, им казалось, что люди и дети там не такие, как они.
Директор школы (Principal) вызвал меня к себе, чтобы я назвала тех, кто меня травит. Я сделала удивленный вид и сказала, что не знаю, о чем он говорит и что у меня все хорошо. Он, конечно, не поверил, в школе все про эту мою "изоляцию" знали, но понял, что говорить я ничего не буду. Не знали и мои родители.
Прошло много времени. Назад смотреть не больно. Вопроса о том, чтобы тех, для кого я была “reddie”, прощать даже не стояло, так как я изначально не испытывала к ним большой обиды, понимая, что их действия были последствием чего-то от них независящего, а значит не были полностью их виной.
Не прощу я тех, кто позволит такому случиться снова. Только на сей раз это произойдет без какой-либо идеологии и исключительно ради личных амбиций группы лиц, стоящих у власти. А расплачиваться, если эта трагедия реализуется, лет через пятнадцать будет такой же ребенок, как когда-то я.
Сейчас речь идет о судьбе детей, родившихся в дни протестов 2012 года. Я не хочу для них участи, выпавшей когда-то на мою долю. И если меня называли “красной”, потому что с этим цветом ассоциировался советский режим, то сейчас растет поколение бесцветных, потому что они родились в период режима бессмысленного и бесцветного зла.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
