И сидит там Сергей Кривов, узник Болотной, как раз сегодня его день в акции "один день — одно имя". Он знает об этом, выражает всем признательность и передает приветы. Тамаре, Марии, Петру... нет, лучше просто: всем, а то всех не перечислишь.
Спрашиваем Сергея: устали вы, наверное, ждете, когда все это закончится? Он: а я никуда не тороплюсь. Наоборот не против, если дело вернут на доследование. Там вообще все перепутано, переврано. Дело по факту избиения самого Кривова полицейским выделили в отдельное производство и за пару дней прекратили. Сергей недоумевает, как так может быть. Вот два человека, допустим, дерутся. И как один бьет другого — расследуется. А как другой бьет первого — не расследуется. Прекращается.
В материалах дела Кривов читает, что на площади были две бригады скорой помощи, и к ним обратилось 53 человека. Трое из них — сотрудники полиции. 50 — граждане. Потом — экспертизы вреда, причиненного сотрудникам. Либо нет вреда, либо небольшой, типа гематом. Среднего вреда — 3 случая, вроде как все — переломы пальцев. Такая вот фигня.
Николай Кавказский хочет "домой", в Бутырку. Все обследования, вроде, сделали — так что его в "больнице" держать? Еще Николай хочет второй матрас, потому что серьезный лишний вес и болезнь спины. И вот он хочет его уже в третий раз, как ОНК приходит. Ему обещают, нам обещают, мы уходим, — никакого второго матраса нет. Сегодня опять нет.
Мы говорим: что Кавказский должен сделать, чтоб второй матрас появился? Говорят: заявление написать. Мы говорим: он уже в прошлый наш приход написал. И что? Он отдал его врачу, но та сказала, что этим занимается дежурный по корпусу, а тот сказал, что без санкции врача этот вопрос решить не может.
На этом все закончилось, врача Кавказский больше не видел. Говорим: давайте матрас! Они говорят: ой, сейчас врач только дежурный. Говорим: зовите. Приходит женщина-врач, говорит, что она — не тот врач, нам нужен другой, которого сейчас нет.
Зоя Светова спрашивает: у вас что — матрасов нет? Нет, отвечают, матрасов полно, но санкции врача нет. Мы женщине говорим: пишите санкцию. Она говорит: при болезнях позвоночника вообще надо на твердом щите спать. Я говорю: но в щите-то нет дырок, от которых на теле синяки остаются... Люда Альперн говорит: ну давайте тогда действительно щит. Щит у вас этот есть?.. Щита нет.
Тогда Зоя говорит: ну мы отсюда не уйдем тогда, пока матрас не появится. Звоните другому врачу, пусть приезжает. Будем как-то решать вопрос. Ну тогда сотрудники посовещались между собой, быстренько велели Кавказскому написать очередное заявление, быстренько на нем образовалась санкция, быстренько доставили и выдали Николаю на руки матрас. Ну, хоть одно доброе дело сделали.
Кстати, с матрасами действительно абсурд, это проблема всех СИЗО — жуткие железные кровати с дырками и ветхие тощие матрасы. Вроде, еще одному, пожилому, человеку удалось матрас выпросить. Что касается Кавказского еще — ему надо что-то делать с весом и диетой. Сокамерники его нас уговаривают уговорить его меньше есть. То ли на нервной почве, то ли еще что — но парень набрал больше двадцати кг, и сокамерники говорят: как он ест! Это не передать словами... Мда, а ведь вегетарианец.
И еще Николай говорит: пусть все выходят на Болотную 6-го мая! (Сначала казалось, что лучше пятое. Но если большинство так решило — пусть так и будет).
Пришли к Леониду Развозжаеву. Он, как обычно, встретил нас новым стихотворением, про Олимпиаду. Ну там проблемы с размерчиком опять. Потом взял журнал с интервью Лебедева. Это неправда... и это неправда... Но спросили — осуждает ли он Лебедева? Да нет... не осуждает.
И зашли к Даниилу Константинову. Тоже дикая все это история. Год и месяц уже сидит Константинов. Сегодня, второго мая, в праздник, к нему по спецразрешению приперся следователь, знакомить с материалами следствия. Константинов сказал, что отказывается с чем бы то ни было знакомиться, пока у его близких не примут лекарства, которые ему прописал врач. Следователь разочарованно ушел.
Что там в деле — Константинов готов полностью обнародовать, он говорит, что странно теперь думать, что его можно какой-то подпиской о неразглашении напугать. Говорит, что изумлен количеством прослушки, которая фигурирует в материалах дела. Телефонных разговоров, разговоров в кафе, разговоров на улице. Политических разговоров. Только совершенно не в силах понять, какое все это имеет отношение к якобы совершенному им убийству незнакомого человека.
Что касается его алиби — вечеринке на ДР мамы в ресторане, — то его ставят под сомнение по мелочам: мол, кто-то его опознал, а кто-то — не помнит, а кто-то — не видел. Ну вот на таком где-то уровне. Но он говорит, только сейчас понял, насколько серьезно его разрабатывали...
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
